История одного покушения
Один - революционер, борец за счастье народное, другой - царский сатрап, душитель свобод, самодур. И это еще не все нелестные эпитеты, которыми пересыпаны анекдотические истории о губернаторе Баранове (а именно на его жизнь покушался Владимиров), рисующие того тупым служакой, ярым врагом прогресса, нагонявшим страх на обывателя.
Честно говоря, вокруг этой истории с покушением немало дыма. Поэтому попробуем реконструировать события более чем вековой давности, основываясь на документах.
Как отмечал писатель А.П. Мельников, Николай Михайлович Баранов завел такое правило, что каждый в случае надобности имел право явиться к губернатору на прием или же обратиться к нему по телефону Этим и воспользовался террорист.
21 августа 1890 года Владимиров, имея при себе револьвер, пришел в кабинет губернатора, который находился на Нижегородской ярмарке. Через какое-то время внимание дежурного чиновника и швейцара привлек неожиданно раздавшийся грохот падающей мебели. Когда они ворвались в кабинет, то увидели, как злоумышленник пытался задушить губернатора. На полу валялся револьвер, которым террорист не успел воспользоваться, так как Баранов выбил оружие из рук Владимирова.
Злые языки ловко использовали эту историю, чтобы опорочить губернатора. По городу поползли слухи, один анекдотичнее другого. Досужие кумушки сплетничали о любовной связи губернатора с красавицей сестрой террориста. Демократическая интеллигенция посмеивалась: как тщедушный и чахоточный Владимиров мог душить Баранова, обладавшего чудовищной силой. Третьи таинственно шептали: мол, губернатор сам выстрелил в пол, проверяя оружие террориста, а пуля дважды рикошетом отлетела от стен и вонзилась у ног губернатора.
Владимирова схватили и препроводили в Нижегородский тюремный замок. Баранов же стал принимать поздравления со счастливым избавлением от опасности - от подчиненных, от уездных городов и даже от московского генерал-губернатора В. А. Долгорукова. По этому поводу писатель А.П. Мельников замечал, что такое изъявление чувств, не всегда вызванное должностным положением, служит примером проявления обыденного сознания.
Попытаемся ответить на вопрос: что же побудило Владимирова покушаться на жизнь государственного чиновника? Для этого посмотрим (и не с карикатурно-демократических позиций), что же представлял собой Николай Михайлович Баранов.
Боевой морской офицер. Будучи гардемарином, участвовал в отражении нападения англичан на Кронштадт. Служил командиром батареи в Кронштадте, занимался конструированием оружия. «Барановские» ружья пришли на смену шестилинейной винтовке образца, находившегося на вооружении русской армии с 1856 года. А сам конструктор был удостоен ордена святого Владимира IV степени и премии в 10 000 рублей.
В турецкую кампанию 1877-1878 годов командир корабля «Веста» Баранов прославился тем, что вышел победителем в неравном бою с турецким броненосцем «Мерсина» и пленил броненосец «Фехти-Буленд», который был доставлен в Севастополь. За что получил чин капитана I ранга, звание флигель-адъютанта и орден святого Георгия IV степени.
Но нашлись завистники, которые обвинили Баранова в трусости - мол, «Веста» просто-напросто удирала от турецкого броненосца, а захватили корабль неприятеля, когда он расстрелял весь боезапас. По этому поводу у Баранова произошла стычка с морским министром, его предали суду, но он был оправдан. Однако с флота вынужден был уйти. До своего назначения в Нижний Новгород в 1882 году Николай Михайлович, не без протекции императора Александра III, исполнял обязанности петербургского градоначальника, ковенского и архангельского губернаторов. Намекали, что со столицей пришлось расстаться из-за каких-то «чудачеств», но толком никто ничего не знал.
В. Панкратов
